Безопасность криптовалют теперь выходит за пределы кошелька — к адресу клиента

Французскую семью грабители несколько часов держали связанной ради её криптовалюты. Полиция не сообщила, как злоумышленники выбрали именно этот дом, и именно в этом пробеле кроется проблема отрасли с данными.

Около 4 часов утра 20 сентября четверо мужчин в капюшонах ворвались в семейный дом на севере Франции. Они связали родителей и двоих детей чёрным скотчем и заставили отца выдать коды доступа и перевести 40 000 евро. 

Отец — наёмный ИТ-специалист в криптоиндустрии. Прокуратура пока не сообщила, как злоумышленники его вычислили.

Отдельный инцидент того же месяца показал, насколько легко подобная информация утекает. 13 августа производитель аппаратных кошельков Trezor сообщил 13 689 клиентам, что утечка у одного из его логистических подрядчиков раскрыла конфиденциальные данные заказов. Позже это число выросло до более чем 80 000.

Ничто не связывает эти два случая, да это и не нужно. Вместе они описывают одну и ту же уязвимость с двух сторон: базу данных, где домашний адрес соседствует с подтверждением владения криптовалютой, и то, что происходит, когда кто-то этим пользуется.

BeInCrypto поговорил с экспертами из Hacken и Zama о том, что провайдер должен своим клиентам, когда подрядчик раскрывает их личность, какие данные отрасли пора перестать хранить и как клиент может понять, что кастодиан подведёт его под принуждением.

Что упускает фраза “Ключи не скомпрометированы”

Когда в августе Trezor объявил об утечке, он подчеркнул то, чего не произошло. Его собственные системы не были скомпрометированы, заявил он, а устройства остались в безопасности. 

Эти заверения касались того риска, ради предотвращения которого и существуют аппаратные кошельки: кражи средств.

Однако руководитель направления GRC и операций по безопасности Hacken Дмитрий Ясманович пояснил, что отсутствие украденного приватного ключа не означает, что клиенты вне опасности. 

“Тот, кто знает ваше имя, домашний адрес и то, что у вас есть аппаратный кошелёк, обладает информацией, с помощью которой может выбрать вас целью. Скомпрометированный ключ можно заменить за минуты. С домашним адресом так не получится.”

Он утверждает, что именно поэтому информация, которую хранят курьерские компании и другие подрядчики, заслуживает не меньшего внимания, чем сам кошелёк. Если база связывает держателя криптовалюты с его домом, последствия могут коснуться и его семьи, добавил Ясманович.

“То есть провайдер может не дать никому добраться до ваших средств и всё равно оставить вас уязвимым куда более личным образом. Вопрос в том, защищают ли его меры безопасности клиента, а не только кошелёк.”

Французские цифры за этим предупреждением

Франция показывает, как это выглядит. Министр внутренних дел Лоран Нуньес в конце июня сообщил, что власти зафиксировали более 70 насильственных инцидентов, связанных с криптовалютой, с января. 

Chainalysis, которая подсчитывала публично известные случаи, зафиксировала во Франции 30 за первую половину 2026 года против 19 за весь 2025-й. 

Фирма называет наиболее вероятной причиной утечку данных. Она указывает на дело 2024 года, когда французский налоговый чиновник, по версии следствия, похитил досье на состоятельных держателей криптовалюты, включая адреса и телефоны, и продал их криминальным посредникам. 

Уязвимость для семьи, о которой говорит Ясманович, видна в тех же данных. Во Франции более 40% инцидентов были направлены против родственника, а не самого держателя. В целом вторжения в дома составили 37% задокументированных нападений к середине 2026 года против 26% в 2023-м.

По оценке Chainalysis, насильственные нападения на держателей по всему миру принесли злоумышленникам более 30 млн долларов за первое полугодие. Здесь учтены только те нападения, при которых держатель отдал средства.

Общий ущерб в отчёте оценивается в 107 млн долларов, включая требования выкупа, заблокированные переводы и возвращённые средства, при этом отмечается, что даже эта цифра охватывает лишь заявленные случаи.

Данные, стоящие за выбором жертвы

Таким нападениям нужна цель, и цель может возникнуть из записи, которую кто-то сохранил. Из-за этого хранение данных становится ещё одной проблемой безопасности для криптоиндустрии. 

Компаниям может требоваться информация о клиенте для конкретной операции или услуги. Однако бессрочное её хранение может создать отдельный риск, если эта информация позже окажется раскрыта. Так какую же часть клиентских данных отрасли стоит перестать собирать или удалять раньше, чем сейчас?

Ясманович называет номер телефона. Он пояснил, что компании он может понадобиться для организации доставки, но это не объясняет, почему он должен годами оставаться в клиентской базе.

Таким образом, если базу взломают, номер может пригодиться для фишинга, голосового мошенничества или попыток подмены SIM-карты.

“Я бы удалял связь между заказом и физическим адресом доставки, как только доставка завершена и деловой причины хранить её больше нет. Компания может сохранять то, что нужно для налоговых и гарантийных целей, не держа полную запись о том, куда был доставлен каждый заказ.”

Он обозначил ещё одну проблему: удаление данных часто держится на чьих-то словах, что оно выполнено.

“В одном случае у компании было правило хранения девяносто дней и письменное подтверждение от логистического партнёра, что старые записи удалены. Данные за годы всё ещё лежали в их системах. Именно поэтому я хотел бы видеть доказательство удаления, а не просто политику хранения. Если никто не проверяет, соблюдается ли правило, оно даёт мало защиты.”

Та же ответственность распространяется и на то, что происходит после раскрытия клиентской информации. По словам Ясмановича, помимо письма-предупреждения провайдер должен точно объяснить, какая именно информация была раскрыта. 

“Утёкший город — это одно. Имя, домашний адрес и подтверждение владения криптовалютой создают иной уровень риска…Тому, чей адрес утёк, может понадобиться помощь в организации будущих доставок так, чтобы не раскрывать его снова… Должен быть конкретный человек или команда, к которым можно обратиться, когда ситуация требует большего, чем стандартный FAQ.”

Он упомянул, что провайдеру также нужно разобраться с тем, что вообще позволило раскрытию произойти. Если подрядчик хранит данные дольше согласованного срока, клиентам следует рассказать, как это будет предотвращено и как удаление будет проверяться в будущем.

“Письмо-предупреждение — это отправная точка. Людям нужно знать, что произошло, что они могут сделать сейчас и действительно ли компания починила давший сбой процесс.”

Реакцию самого Trezor на его собственную утечку можно оценить по этому списку. Он разослал пострадавшим клиентам индивидуальные письма, указав, было ли раскрытие полным или частичным, и предупредил о фишинге, а в сентябре — о рисках физической безопасности. 

Он также пообещал опцию анонимной доставки с получением в постаматах, упаковкой без брендинга и автоматическим удалением идентификаторов отправлений.

Способна ли технология конфиденциальности закрыть этот пробел?

Проблема не ограничивается данными, которые компании хранят вне блокчейна. По мере того как всё больше финансовой активности переходит в публичные блокчейны, сами транзакции могут создавать ещё один слой уязвимости.

Генеральный директор и сооснователь Zama доктор Рэнд Хинди сказал, что инцидент с Trezor высвечивает проблему хранения данных вне блокчейна. 

Он утверждал, что по мере того как институциональный капитал массово переходит в блокчейн, конфиденциальность в блокчейне перестаёт быть опцией и становится условием участия. Хинди сослался на оценку BCG, согласно которой цифровые реальные активы могут достичь примерно 16% мировых инвестируемых активов к 2035 году.

Он сказал, что регулируемые институты не могут работать в публичном реестре, где видны каждая позиция и связь с контрагентом. Топ-менеджер указал на полностью гомоморфное шифрование (FHE) как на один из способов решить это, не жертвуя соответствием требованиям. 

“FHE позволяет вычислять прямо над зашифрованными данными – перевод исполняется, порог AML проверяется, право на операцию подтверждается, и всё это над шифротекстом – при этом ни валидатор, ни обозреватель блоков ни разу не видят баланс или иные конфиденциальные данные. Когда доступ требуется регулятору, санкционированный порог держателей ключей (комплаенс-команда) разрешает расшифровку, обеспеченную на уровне протокола, а не на уровне политики.”

Технология конфиденциальности может также ограничить, сколько информации компании обязаны раскрывать, не делая проверку невозможной.

Ясманович сказал, что доказательства с нулевым разглашением могут позволить бирже продемонстрировать, что у неё достаточно активов для покрытия балансов клиентов, не публикуя баланс каждого клиента.

Таким образом, биржа может поделиться свидетельством своего общего положения, не выставляя напоказ информацию по отдельным счетам. Эксперт добавил, что это не означает, что информация становится недоступной. 

В зависимости от того, как спроектирована система, уполномоченный следователь всё же может изучить свидетельства и лежащие в их основе записи через надлежащий аудит или юридическую процедуру.

Он добавил, что избирательное раскрытие работает по схожему принципу при передаче идентификационной информации. Сервису может потребоваться подтвердить, что человек соответствует определённому требованию, не получая при этом весь его документ, удостоверяющий личность, или клиентский профиль.

“Ни один из подходов не решает проблему персональных данных, хранящихся вне блокчейна. Суммы транзакций, время и связи между кошельками могут оставаться видимыми, тогда как документы, удостоверяющие личность, и домашние адреса по-прежнему лежат в базах бирж, служб доставки и платёжных систем.”

Ясманович отметил, что пробел довольно очевиден. Компания может улучшить конфиденциальность вокруг самой транзакции, оставляя при этом информацию, нужную для доставки и поддержки этой транзакции, раскрытой где-то ещё.

Когда учётные данные настоящие, а клиент несвободен

Различие между конфиденциальностью транзакции и личной безопасностью становится ещё важнее, когда клиента принуждают санкционировать перевод. У кастодиального провайдера может быть защищённая инфраструктура и надёжный контроль доступа. 

Но эти средства защиты проходят иное испытание, когда клиента под принуждением заставляют отдать активы. 

Ясманович сказал, что технический аудит может показать, что система работает как задумано. Он менее полезен для понимания того, что происходит, когда человека заставляют отдать активы.

“Я бы протестировал процесс вывода средств под таким давлением. Например, клиент с действительными учётными данными запрашивает крупный перевод, пока его кто-то принуждает. Способен ли провайдер распознать ситуацию, приостановить вывод или подключить кого-то ещё, прежде чем деньги уйдут?”

Обязательные для него меры — второй уполномоченный человек и принудительная задержка на крупные переводы, ни одну из которых клиент не может снять в той же сессии. Ясманович подчеркнул, что смысл в том, чтобы дать провайдеру шанс вмешаться, когда действительный вход не обязательно означает, что клиент действует свободно.

“Я бы также попросил показать процесс в действии. Политика может требовать второго одобрения, но это не говорит вам, действительно ли одобрение независимо и не могут ли сотрудники его обойти. Живой тест выявил бы эти слабые места гораздо быстрее, чем очередной чистый технический аудит.”

Кастодиальная система может работать в точности как задумано и всё равно подвести того, кто ею пользуется. Последний шаг всегда проходит через человека, а человеку можно угрожать.

Источник: BeInCrypto