Большую часть своего первого десятилетия стейблкоины жили внутри криптоиндустрии, лёжа на биржах «сухим порохом» между сделками. Их предложение выросло с $27 млрд в конце 2020 года до более чем $300 млрд сегодня.
Значительная часть этого роста теперь происходит за пределами биржевого стакана. Трансграничные потоки только в США составляют почти $127 млрд в месяц, а компании в прошлом году провели в стейблкоинах B2B-платежей на $226 млрд, по данным Artemis Analytics.
Этот рост привлёк внимание институтов, которым он угрожал. Банковские объединения добивались от Конгресса запрета криптокомпаниям выплачивать вознаграждения на остатки в стейблкоинах, утверждая, что токен, приносящий проценты, — это замаскированный депозит.
Лоббирование не отпугнуло новых игроков. Visa, BlackRock, Google и DoorDash встали за Open USD — стейблкоином, который должен запуститься в этом году на рынке, где по-прежнему доминируют Tether и Circle.
Поэтому банки начали задаваться другим вопросом: нужна ли им собственная монета — хотя бы для того, чтобы защитить уже занятые позиции.
BeInCrypto поговорил с экспертами Triple-A, ChangeNOW, Infinia, StraitsX и других компаний о том, что изменилось в 2026 году и стоит ли банковская монета того для клиентов.
Банки перестали наблюдать
Сдвиг заметен по недавним инициативам. 1 сентября 21 финансовый институт, включая Bank of America, Citi, Goldman Sachs и Deutsche Bank, взял на себя обязательство создать во второй половине 2026 года новую компанию для выпуска стейблкоина.
Группа планирует долларовый токен на первую половину 2027 года, а затем версию в евро, и заявляет, что продукт будет соответствовать GENIUS Act и MiCA.
Консорциум не одинок. SoFi Bank в мае открыл свой стейблкоин SoFiUSD почти для 15 млн участников внутри приложения — через пять месяцев после запуска для корпоративных клиентов. JPMorgan, которого нет среди этих 21, использует свой депозитный токен JPMD в сети Base.
В Гонконге HSBC планирует запустить стейблкоин в гонконгских долларах (HKD) во второй половине 2026 года. В этом году что-то изменилось, и хлопоты с выпуском стейблкоина стали стоить того.
Тяньвэй Лю, CEO и сооснователь StraitsX — крупного платёжного учреждения (MPI) с лицензией Денежно-кредитного управления Сингапура (MAS), — говорит, что 2026 год стал переломным для стейблкоинов: регуляторная ясность и институциональное внедрение сделали цену бездействия всё труднее игнорировать.
«Для банков выпуск стейблкоина — это способ остаться на рельсах, пока меняется базовая инфраструктура».
Лю пояснил, что эту возможность хорошо иллюстрирует «стейблкоиновый сэндвич». По сути, стейблкоин располагается между двумя фиатными платёжными системами, соединяя их.
Пользователю и продавцу не обязательно держать стейблкоин или напрямую с ним взаимодействовать: он может работать за кулисами как актив расчётов, делая транзакцию быстрее и дешевле.
Он добавил, что это действительно давит на традиционные банковские доходы, особенно на экономику трансграничных платежей. Однако это не обязательно серьёзная угроза самим банкам.
Янай Урвич, сооснователь и CEO Infinia, называет цифру того, что банки могут потерять.
«В 2025 году мировые B2B-платежи в стейблкоинах выросли на 733% в годовом выражении до $226 млрд, доказав, что корпоративные казначеи активно обходят устаревшие сети банков-корреспондентов, чтобы избежать многодневных задержек расчётов и высоких валютных издержек. Это прямая угроза оттока депозитов: по последним данным, до $1 трлн депозитов в банках развивающихся рынков может перетечь в стейблкоины в ближайшие три года».
По словам Урвича, традиционные банки осознают, что оставаться в стороне значит отдать регулируемым ончейн-новаторам свои самые ценные пулы корпоративной ликвидности, казначейские отношения и транзакционные комиссионные доходы.
Ещё два эксперта связали перемену с GENIUS Act.
Винсент Чок, CEO и сооснователь First Digital, говорит, что банки ждали, пока регуляторы откроют им двери для участия.
«Изменился закон. GENIUS Act дал банкам свод правил там, где раньше была лишь неопределённость, определив, что такое стейблкоин и что требуется перед его выпуском… Вторая причина — объём. Объём транзакций в стейблкоинах в первом квартале 2026 года превысил $28 трлн, и расчёты шли в сетях, где у банков исторически был ограниченный контроль или участие. Когда деньги в таком масштабе движутся вне контроля банка, это трудно игнорировать».
Алекс Уитт, генеральный партнёр-основатель Verda Ventures, согласен, что закон открыл дверь.
«GENIUS дал банкам федеральный периметр, внутри которого можно выпускать, а рынок показал им цену ожидания… Угроза — это спред. Стейблкоины обнажили хрупкость модели депозитов с нулевой доходностью, поэтому борьба вокруг доходности в CLARITY никогда не была про защиту потребителей».
Выпуск монеты позволяет банкам сохранить остатки. Между тем данные Stablescape, индекса компаний в сфере стейблкоинов в реальном времени от Verda Ventures, говорят о том, что они входят в консолидирующийся сегмент. Появление новых эмитентов в 2025 году сократилось на 7%, а в этом году пока упало на 34%.
Клиентская сторона баланса
Доводы в пользу банков достаточно ясны. Стейблкоин позволяет им сохранять остатки, удерживать корпоративных клиентов и оставаться на рельсах, которые они больше не контролируют. Доводы в пользу клиента менее очевидны.
Компания, переходящая с банковского счёта на выпущенный банком токен, покупает не только скорость. Она меняет один набор защит на другой, и речь идёт о немалых суммах.
Для компании, держащей $1 млн на банковском счёте для платежей поставщикам, расчёт сводится к двум вещам. Сколько токен экономит при отправке и какая защита исчезает в тот момент, когда деньги покидают депозитный счёт?
Уитт проводит черту по границе.
«Переводите, когда поставщики за рубежом и время расчётов съедает оборотный капитал: в блокчейне этот $1 млн оборачивается несколько раз в день, а не лежит предоплатой три дня. Если поставщики внутри страны и работают через ACH, не стоит заморачиваться. Отказываетесь вы от того, что банковский стейблкоин — не депозит: нет страхования FDIC, нет доходности по действующим правилам, а у эмитента есть возможность заморозить и сжечь. Это обмен доходности и страховки на скорость — он оправдан для той части, что движется, и не для той, что лежит».
Сколько экономит эта скорость, зависит от того, куда идут деньги. Эрик Барбье, CEO глобального платёжного учреждения Triple-A, на просьбу разобрать один реальный трансграничный платёж выбрал пример из собственной клиентской базы.
«Возьмём африканского автодилера, который платит японскому экспортёру за автомобили, — реальный случай одного из наших клиентов. Традиционный международный банковский перевод может стоить 3–5% с учётом валютных спредов и комиссий посредников и может занять несколько рабочих дней. С помощью стейблкоиновых рельсов стоимость может переместиться в долларовом стейблкоине за минуты, а экспортёр получит иены в Японии. На платеже в $100 000 снижение совокупных издержек ниже 1% может сэкономить несколько тысяч долларов».
Экономия реальна. Вопрос в том, кому она достаётся. Бернардо Бритес, сооснователь и CEO Trace Finance, утверждает, что токен — это лёгкая половина.
«Выпустить токен легко; то, что на самом деле определяет экономию клиента, — это владение местным валютным и расчётным звеном на другом конце. Мы проводим более миллиарда долларов в месяц для нескольких крупных корпораций, и наша маржа — единый раскрытый спред, потому что мы держим обе стороны: цифровой доллар и местные рельсы. Банковский стейблкоин без такой местной инфраструктуры просто отдаёт экономику тому партнёру, у которого она есть. Опасение BIS насчёт совместимости — это по сути тот же разрыв, выданный за техническую проблему».
Может ли монета покинуть банк?
Любой банк консорциума может выпустить токен. Вопрос сложнее — может ли токен выйти наружу.
Даже BIS, который сомневается, что стейблкоины любого рода уже способны выполнять функции денег, и отдаёт предпочтение токенизированным депозитам, видит тот же разрыв в совместимости в том, что банки построили до сих пор.
Выступая в Джексон-Хоуле 28 августа, генеральный управляющий Пабло Эрнандес де Кос сказал, что многое из этого либо находится на закрытых платформах, либо точнее описывается как стейблкоины, выпущенные банками, и что у этих токенов многие из тех же недостатков, что и у существующих стейблкоинов. Токен, который проходит расчёты только в стенах одного банка, — лишь половина платёжных рельсов.
Тим Станякин, руководитель направления роста ChangeNOW, пояснил, что банки уже сотрудничают через существующую платёжную и расчётную инфраструктуру.
Вопрос в том, расширят ли их стейблкоины эту совместимость или создадут новые закрытые экосистемы цифровых денег.
«Стейблкоины при поддержке банков могли бы дать пользователям то, что им уже понятно: знакомое учреждение за их цифровыми деньгами и более ясные регуляторные средства защиты. Но реальная ценность будет зависеть от того, что пользователи смогут делать с этими токенами за пределами банка-эмитента».
Сценарий неудачи легко представить.
«Если стейблкоин банка A не сможет беспрепятственно взаимодействовать с токеном банка B, публичными блокчейнами или другими цифровыми активами, он рискует стать не более чем оцифрованной версией той же раздробленной платёжной системы. В конечном счёте пользователей будет меньше волновать, кто выпускает монету, и больше — где её можно использовать, насколько легко её перемещать и как быстро её можно конвертировать в другие формы цифровых денег».
Чок из First Digital видит на пути два препятствия: признание и регулирование.
«Конкурирующий банк или стороннее платёжное приложение должны быть готовы держать токен, выпущенный соперником. Это коммерческое решение, а не техническое… Второе — регулирование. Банки работают по разным правилам в разных странах, и на сегодня нет общепризнанной рамки для стейблкоинов в разных юрисдикциях».
Руководитель отметил, что пока не будет большей согласованности в коммерческом признании и регуляторных рамках, токен, работающий только внутри выпустившего его банка, не сможет по-настоящему стать платёжными рельсами.
Уитт говорит, что трение вовсе не в токене.
«Проблема в том, что токен взаимозаменяем, а личность за ним — нет: согласно предлагаемым правилам GENIUS, принимающее учреждение может полагаться на KYC отправителя, только если отправитель регулируется на федеральном уровне, поэтому каждый переход за пределы периметра запускает повторную проверку».
В коридорах уже есть доллар
Пока консорциум составляет свой устав, независимые игроки уже выпускают продукты. 16 сентября Circle запустила публичную основную сеть Arc — блокчейн первого уровня, где комиссии оплачиваются в USDC.
Среди валидаторов — BlackRock, Visa, Mastercard, Standard Chartered, DTCC и другие. Open USD ожидается позже в этом году, и более 140 партнёров уже готовы делить его доход от резервов. А USDT от Tether объёмом примерно $183 млрд на середину сентября больше всех остальных стейблкоинов вместе взятых.
Source: BeInCrypto
